анекдоты от Хармса

другая сторона ЕГЭ-шного дискурса

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и пришел к Державину Гавриилу Романычу. Старик, уверенный, что перед ним и впрямь Пушкин, сходя в гроб, благословил его.

Однажды Пушкин написал письмо Рабиндранату Тагору. "Добрый далекий друг, - писал он. - Я вас не знаю и вы меня не знаете. Очень бы хотелось познакомиться. Всего хорошего. Саша". Когда письмо принесли, Тагор предавался самосозерцанию. Так погрузился, что хоть режь его. Жена толкала письмо, подсовывала - не выходит.
Он, правда, по-русски читать не умел. Так и не познакомились.

Пушкин часто бывал у Вяземского, подолгу сидел на окне, все видел и все знал. Он знал, что Лермонтов любит его жену. Поэтому считал не вполне уместным передать ему лиру. Думал Тютчеву послать заграницу. Не пропустили, сказали, не подлежит, имеет художественную ценность. А Некрасов ему как человек не нравился. Вздохнул и оставил лиру у себя.

Лев Толстой очень любил детей. Бывало, привезет в кабриолете штук пять, всех гостей оделяет. И надо же, Герцену не везло: то вшивый достанется, то кусачий. А попробуй сморщиться! Схватит костыль - и хвать по башке!

Однажды Федор Михайлович Достоевский, царство ему небесное, сидел у окна и курил. Докурил и выбросил окурок в окно. Под окном у него была керосиновая лавка. И окурок угодил в бидон с керосином. Пламя, конечно, столбом. В одну ночь полпетербурга сгорело. Ну посадили его. конечно. Отсидел, вышел. Идет в первый же день по Петербургу. Навстречу Петрашевский. Ничего ему не сказал, только пожал руку и вглаза посмотрел со значением.

Тургенев мало того, что от природы был робок, его еще Пушкин с Гоголем вовсе затюкали. Проснется ночью и кричит: "Мама!". Особенно под старость...